frwd-books

Купить подарок? В нашем книжном интернет-магазине вы найдете: подарочные книги художественные, исторические, книги в подарок - подарки мужчинам и женщинам, дорогие книги, книги в коже, подарочные альбомы,  подарочное издание книг по искусству и др., подарочные книги в подарок руководителю. Подарочные книги - лучшие произведения, лучших авторов в достойном оформлении, это умный, традиционный и одновременно универсальный подарок культурному человеку.. Шикарное оформление. Футляр. Отличный подарок.  Вы можете купить подарочную книгу у нас с доставкой по Москве или заказать доставку в регионы. Лучший подарок на День Рождения.

Возрастная категория: 18+

заказать книгу:  +7(495) 961-40-15 frwd@bk.ru

Прием заказов 10.00-18.00 будни Пн.-Пт. Доставка Пн. - Пт. 

    Дворянское гнездо. Накануне. VIP

Главная книги в кожаном переплете Собственные книги подарочные книги дорогие книги подарки и сувениры оплата и доставка прайс на книги прайс подарки новости и выставки интересное о магазине поиск и жанры Книги по акции

П О И С К

В подарок руководителю
В подарок мужчинам
В подарок женщинам
Афоризмы, размышления
Бизнес, финансы, власть
История
Военная тематика
Охота и рыбалка
Алкоголь, трубки
Техника, транспорт
Москва, Санкт-Петербург
Города и страны
Религия
На английском и др. языках
Искусство, мода
Живопись
Литература
Хобби
Кулинария
Архитектура
Словари, справочники
Разное
Детям и юношам
О природе
Подарки - сейфы, бары и др.
По алфавиту
Серии книг
Серия: Ваш...
Великие музеи мира

 

цена за книгу (руб.):

до 7 000
7 001 - 10 000

10 001 - 20 000

20 001 - 30 000

свыше 30 001

VIP ПОДАРОЧНЫЕ КНИГИ



Раздел русская и советская литература


книги собственного производства: 1 / 2

дорогие книги: 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15

подарочные книги в коже: 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18 / 19 / 20 / 21 / 22 / 23 / 24 / 25 / 26 / 27 / 28 / 29 / 30 / 31 / 32 / 33

подарочные книги: 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11

подарочные наборы, сейфы, бары, разное: 1


ПОДАРОЧНОЕ ИЗДАНИЕ    VIP

ДВОРЯНСКОЕ ГНЕЗДО. НАКАНУНЕ.

ИВАН ТУРГЕНЕВ

ЦЕНА: по запросу 

 

 Иван Сергеевич Тургенев. "Дворянское гнездо", "Накануне""Дворянское гнездо. Накануне" Тургенев. Переплет из натуральной кожи - подарочное издание

Категория: VIP-подарки,

дорогие подарки

 

СТРАНИЦ: 364

ФОРМАТ: 205 х 265 мм
БУМАГА МЕЛОВАННАЯ МАТОВАЯ
ПЕРЕПЛЕТ ИЗ НАТУРАЛЬНОЙ КОЖИ

С БРОНЗОВЫМ ТИСНЕНИЕМ 
ЛЯССЕ
ХУДОЖНИК В. ПАНОВ

АРТИКУЛ: pp-021

ИНДЕКС: пп-107

 

 

Описание книги

В книгу вошли два прекрасных романа И. С. Тургенева — «Накануне» и «Дворянское гнездо», посвященных судьбам русского дворянства. Поиски героями призвания и настоящей любви, мысли о том, что сильные духом, смелые и целеустремленные личности нужны России во все времена, остаются созвучными и современному читателю. Книга проиллюстрирована классиком отечественной книжной графики Владимиром Пановым.

 


Дворянское гнездо. Накануне. Тургенев Дворянское гнездо. Накануне. ТургеневДворянское гнездо. Накануне. Тургенев


Рекомендуем посмотреть подарочные книги:

"Ваш Булгаков" Булгаков М.А.

"Ваш Булгаков" Булгаков М.А.

 

 Подарки. Классическая литература. Мастер и Маргарита. Собачье сердце и др.

 

Это оригинальное издание  в которое вошли романы, повести, рассказы и драматургия крупнейшего писателя XX в. В книге впервые собрана столь обширная галерея лучших иллюстраций, а также графика и живопись художников разных творческих направлений. Подарочное издание снабжено подробными примечаниями, комментированным именным указателем. Том завершает иллюстрированная хроника жизни и творчества автора.

"Темные аллеи" Бунин И.А.  

подарочное издание "Темные аллеи" в коже

 

  Подарочная книга категории: VIP-подарки

 

Переплет из натуральной кожи. Тиснение золотой фольгой. Иллюстрированные поля книги.

 

Один из русских стилистов, И. Бунин отличается даром поэтического переживания и отображения действительности. Его "Темные аллеи" - это тридцать восемь новелл о чувственной любви, наполненные психологическим, символическим значением. Острый накал чувств героев выявляет глубокий трагизм жизни, подчеркивая общую мысль подарочной книги: счастье в дисгармоничном мире невозможно.


  Тургенев (Иван Сергеевич) - знаменитый писатель. Родился 28 октября 1818 г. в Орле. Трудно представить себе большую противоположность, чем общий духовный облик Тургенева и та среда, из которой он непосредственно вышел. Отец его - Сергей Николаевич, отставной полковник-кирасир, был человек замечательно красивый, ничтожный по своим качествам нравственным и умственным. Женитьба на немолодой, некрасивой, но весьма богатой Варваре Петровне Лутовиновой была исключительно делом расчета. Он умер в 1834 г., оставив трех сыновей - Николая, Ивана и скоро умершего от эпилепсии Сергея - в полном распоряжении матери, которая, впрочем, и раньше была полновластной владычецой дома. В ней типично выразилось то опьянение властью, которое создавалось крепостным правом. Род Лутовиновых представлял собою смесь жестокости, корыстолюбия и сладострастия. Все сведения, сохранившиеся о Варваре Петровне, рисуют ее в самом непривлекательном виде. Сквозь созданную ею среду "побоев и истязаний" Тургенев пронес невредимо свою мягкую душу. Жестоким "побоям и истязаниям" подвергался и он сам, хотя считался любимым сыном матери. Умственное воспитание его шло под руководством часто сменявшихся французских и немецких гувернеров.  До 9 лет Тургенев прожил в наследственном Лутовиновском Спасском (в 10 верстах от Мценска, Орловской губернии). В 1827 г. Тургеневы, чтобы дать детям образование, поселились в Москве; на Самотеке был куплен ими дом. Тургенев учился сначала в пансионе Вейденгаммера; затем его отдали пансионером к директору Лазаревского института Краузе. 15-летний Тургенев поступил на словесный факультет Московского университета. Год спустя, из-за поступившего в гвардейскую артиллерию старшего брата, семья переехала в СПб., и Тургенев тогда же перешел в Петербургский университет. В 1836 г. Тургенев кончил курс со степенью действительного студента. Мечтая о научной деятельности, он в следующем году снова держал выпускной экзамен, получил степень кандидата, а в 1838 г. отправился в Германию. Поселившись в Берлине, Тургенев усердно взялся за занятия. В 1841 г. Тургенев вернулся на родину. Он печатает небольшие стихотворения в "Отечественных Записках", а весной 1843 г. выпускает отдельной книжкой, под буквами Т. Л. (Тургенев-Лутовинов), поэму "Параша". В 1845 г. выходит тоже отдельной книжкой другая поэма его, "Разговор"; в "Отечественных Записках" 1846 г. появляется большая поэма "Андрей", в "Петербургском Сборнике" Некрасова (1846) - поэма "Помещик"; кроме того, мелкие стихотворения Тургенева разбросаны по "Отечественным Запискам", разным сборникам (Некрасова, Сологуба ) и "Современнику". С 1847 г. Тургенев совершенно перестает писать стихи, если не считать несколько небольших шуточных посланий к приятелям и "баллады": "Крокет в Виндзоре", навеянной избиением болгар в 1876 г. Из его драматических произведений наибольший интерес представляет написанная в 1856 г. живая, забавная и сценичная жанровая картинка "Завтрак у предводителя. Благодаря, в особенности, хорошему сценическому исполнению пользовались также успехом "Нахлебник" (1848), "Холостяк" (1849), "Провинциалка", "Месяц в деревне". 

Мать Тургенева называла его "однолюбом". Прожив в тесном общении с семьею Виардо целых 38 лет, он, все-таки, чувствовал себя глубоко и безнадежно одиноким. В 1847 г. Тургенев вместе с семейством Виардо уехал за границу, жил в Берлине, Дрездене, посетил в Силезии больного Белинского, с которым его соединяла самая тесная дружба, а затем отправился во Францию. Дела его были в самом плачевном положении; он жил займами у приятелей, авансами из редакций, да еще тем, что сокращал свои потребности до минимума. Под предлогом потребности в уединении, он в полном одиночестве проводил зимние месяцы то в пустой даче Виардо, то в заброшенном замке Жорж Занд, питаясь чем попало. В 1850г. Тургенев вернулся в Россию, но с матерью, умершей в том же году, он так и не свиделся. Разделив с братом крупное состояние матери, он по возможности облегчил тяготы доставшихся ему крестьян. После смерти Гоголя Тургенев написал некролог, которого не пропустила петербургская цензура. Тургенев отослал статейку в Москву, В.П. Боткину, и тот ее напечатал в "Московских Ведомостях". В этом усмотрели "бунт", и автор "Записок Охотника" был водворен на съезжую, где пробыл целый месяц. Затем он был выслан в свою деревню и только благодаря усиленным хлопотам графа Алексея Толстого года через два вновь получил право жить в столицах. Литературная деятельность Тургенева с 1847 г. до 1856 г., выразилась, кроме законченных в 1851 г. "Записок Охотника" и драматических произведений, в ряде более или менее замечательных повестей: "Дневник лишнего человека" (1850), "Три встречи" (1852), "Два приятеля" (1854), "Муму" (1854), "Затишье" (1854), "Яков Пасынков" (1855), "Переписка" (1856). Тургенев, вслед за наступлением в 1855 г. новой полосы государственной жизни, пишет четыре крупнейших своих произведения: "Рудин", (1856), "Дворянское гнездо" (1859), "Накануне" (1860), "Отцы и дети" (1862). В промежутках между четырьмя знаменитыми романами Тургенев написал вдумчивую статью "Гамлет и Дон-Кихот" (1860) и три замечательные повести: "Фауст" (1856), "Ася" (1858), "Первая любовь" (1860). В конце 1860-х годов и первой половине 1870-х Тургенев выступил с рядом небольших повестей "Бригадир", "История лейтенанта Ергунова", "Несчастная", "Странная история", "Степной король Лир", "Стук, стук, стук", "Вешние воды", "Пунин и Бабурин", "Стучит" и др.

Уже начиная с 1856 г., когда с него окончательно была снята опала, он подолгу живал за границей, то лечась на водах, то гостя у Виардо; но все-таки он нередко бывал и у себя в Спасском, и в Петербурге. С начала 1860-х годов он совсем поселяется в Баден-Бадене, где "Villa Tourgueneff", благодаря тому, что там же поселилась семья Виардо, стала интереснейшим музыкально-артистическим центром. Война 1870 г. побудила семью Виардо покинуть Германию и переселиться в Париж; перебрался туда и Тургенев. Превосходные "Стихотворения в прозе" (1882) представляют собою ряд накопившихся за долгие годы отдельных мыслей и картинок, отлившихся в удивительно-изящную, задушевную и вместе с тем сильную форму. К концу жизни слава Тургенева достигла своего апогея как в России, где он опять становится всеобщим любимцем, так и в Европе, где критика, в лице самых выдающихся своих представителей - Тэна, Ренана, Брандеса и др. - причислила его к первым писателям века. Приезды его в Россию в 1878 - 1881 годах были истинными триумфами. Тем болезненнее всех поразили вести о тяжелом обороте, который с 1882 г. приняли его обычные подагрические боли. Умирал Тургенев мужественно, с полным сознанием близкого конца, но без всякого страха пред ним. Смерть его (в Буживале под Парижем, 22 августа 1883 г.) произвела огромное впечатление, выражением которого были грандиозные похороны его. Тело великого писателя было, согласно его желанию, привезено в Петербург и похоронено на Волковом кладбище.


отрывки из "Накануне"

.......

- Меня  больше  всего  поражает в  муравьях,  жуках  и  других господах
насекомых их удивительная серьезность бегают взад и вперед с такими важными
физиономиями,  точно и  их  жизнь что-то значит!  Помилуйте,  человек,  царь
созданья,  существо высшее,  на них взирает,  а им и дела до него нет  еще,
пожалуй, иной комар сядет на нос царю создания и станет употреблять его себе
в пищу.  Это обидно.  А с другой стороны,  чем их жизнь хуже нашей жизни?  И
отчего же им не важничать, если мы позволяем себе важничать? Ну-ка, философ,
разреши мне эту задачу! Что ж ты молчишь? А?
 - Что? - проговорил, встрепенувшись, Берсенев.
 - Что!  -  повторил Шубин.  -  Твой  друг излагает перед тобою глубокие
мысли, а ты его не слушаешь.
 - Я любовался видом.  Посмотри,  как эти поля горячо блестят на солнце!
(Берсенев немного пришепетывал.)
 - Важный пущен колер, - промолвил Шубин, - Одно слово, натура!
 Берсенев покачал головой.
 - Тебе бы еще больше меня следовало восхищаться всем этим. Это по твоей
части: ты артист.
 - Нет-с  это не  по моей части-с,  -  возразил Шубин и  надел шляпу на
затылок.  -  Я мясник-с  мое дело - мясо, мясо лепить, плечи, ноги, руки, а
тут и  формы нет,  законченности нет,  разъехалось во  все стороны...  Пойди
поймай!
 - Да ведь и тут красота,  -  заметил Берсенев. - Кстати, кончил ты свой
барельеф?
 - Какой?
 - Ребенка с козлом.
 - К черту!  к черту!  к черту! - воскликнул нараспев Шубин. - Посмотрел
на настоящих, на стариков, на антики, да и разбил свою чепуху. Ты указываешь
мне на природу и говоришь: "И тут красота". Конечно, во всем красота, даже и
в твоем носе красота,  да за всякою красотой не угоняешься.  Старики - те за
ней и не гонялись  она сама сходила в их создания,  откуда -  бог весть,  с
неба,  что ли.  Им весь мир принадлежал  нам так широко распространяться не
приходится:  коротки руки.  Мы  закидываем удочку на  одной  точечке,  да  и
караулим. Клюнет - браво! а не клюнет...

   

.......

 

В  тот же  вечер он  поехал к  Стаховым.  Анна Васильевна встретила его
ласково,  попеняла ему,  что  он  совсем их  забыл,  и,  найдя его  бледным,
осведомилась о  его  здоровье  Николай Артемьевич ни  "лова ему не  сказал,
только поглядел на него с задумчиво-небрежным любопытством Шубин обошелся с
ним холодно  но  Елена удивила его.  Она его ждала  она для него надела то
самое платье,  которое было на ней в день их первого свидания в часовне  но
она  так спокойно его приветствовала и  так была любезна и  беспечно весела,
что, глядя на нее, никто бы не подумал, что судьба этой девушки уже решена и
что  одно  тайное сознание счастливой любви  придавало оживление ее  чертам,
легкость и прелесть всем ее движениям. Она разливала чай вместо Зои, шутила,
болтала  она знала, что за ней будет наблюдать Шубин, что Инсаров не сумеет
надеть маску,  не сумеет прикинуться равнодушным, и вооружилась заранее. Она
не ошиблась:  Шубин не спускал с  нее глаз,  а  Инсаров был очень молчалив и
пасмурен в течение всего вечера.  Елена чувствовала себя до того счастливой,
что ей захотелось подразнить его.
 - Ну что? - спросила она его вдруг, - план ваш подвигается?
 Инсаров смутился.

- Какой план? - проговорил он.

 

.......

 

Увар  Иванович  оперся  на  локоть  и   уставился  на  разгорячившегося
художника.
- Далека песня,  -  проговорил он наконец с обычной игрой пальцев,  - о
других речь, а ты... того... о себе.
- О великий философ земли русской!  -  воскликнул Шубин.  - Каждое ваше
слово -  чистое золото,  и не мне - вам следует воздвигнуть статую, и за это
берусь я.  Вот как вы теперь лежите, в этой позе, про которую не знаешь, что
в ней больше,  -  лени или силы?  -  так я вас и отолью. Справедливым укором
поразили вы мой эгоизм и  мое самолюбие!  Да!  да!  нечего говорить о  себе
нечего хвастаться.  Нет еще у нас никого, нет людей, куда ни посмотри. Все -
либо мелюзга,  грызуны,  гамлетики, самоеды, либо темнота и глушь подземная,
либо толкачи,  из пустого в порожнее переливатели да палки барабанные!  А то
вот  еще  какие  бывают:  до  позорной тонкости самих себя  изучили,  щупают
беспрестанно пульс каждому своему ощущению и докладывают самим себе: вот что
я, мол, чувствую, вот что я думаю. Полезное, дельное занятие! Нет, кабы были
между нами путные люди,  не ушла бы от нас эта девушка,  эта чуткая душа, не
ускользнула бы,  как рыба в  воду!  Что ж это,  Увар Иванович?  Когда ж наша
придет пора? Когда у нас народятся люди?

.......

 

 

отрывки из "Дворянское гнездо"

.......

 

Старушка, сидевшая с Марьей Дмитриевной  под  окошком,  была  та  самая

тетка, сестра ее отца, с которою она провела  некогда  несколько  уединенных

лет в Покровском. Звали ее Марфой Тимофеевной Пестовой. Она слыла  чудачкой,

нрав имела независимый, говорила всем правду в глаза  и  при  самых  скудных

средствах держалась так, как будто за ней водились тысячи.  Она  терпеть  не

могла покойного Калитина и, как только ее племянница вышла  за  него  замуж,

удалилась в свою деревушку, где прожила целых десять лет у мужика  в  курной

избе. Марья Дмитриевна ее побаивалась. Черноволосая и  быстроглазая  даже  в

старости, маленькая, востроносая, Марфа Тимофеевна  ходила  живо,  держалась

прямо и говорила скоро и внятно, тонким и звучным голоском.  0,на  постоянно

носила белый чепец и белую кофту.

     - О чем ты это?  -  спросила  она  вдруг  Марью  Дмитриевну.  -  О  чем

вздыхаешь, мать моя?

     - Так, - промолвила та. - Какие чудесные облака!

     - Так тебе их жалко, что ли?

     Марья Дмитриевна ничего не отвечала.

     - Что это Гедеоновский нейдет? - проговорила Марфа Тимофеевна, проворно

шевеля спицами (она вязала большой шерстяной шарф). - Он бы повздыхал вместе

с тобою, - не то соврал бы что-нибудь.

     - Как вы всегда строго о нем отзываетесь! Сергей Петрович  -  почтенный

человек.

     - Почтенный! - повторила с укоризной старушка.

     - И как он покойному мужу был предан! - проговорила Марья Дмитриевна, -

до сих пор вспомнить о нем равнодушно не может.

     - Еще бы!  тот  его  за  уши  из  грязи  вытащил,  -  проворчала  Марфа

Тимофеевна, и спицы еще быстрее заходили в ее руках.

     - Глядит таким смиренником, - начала она снова, - голова вся  седая,  а

что рот раскроет, то солжет или насплетничает. А еще статский советник!  Ну,

и то оказать: попович!

     - Кто же без греха, тетушка? Эта слабость в нем есть,  конечно.  Сергей

Петрович воспитания, конечно, не получил, по-французски не говорит;  но  он,

воля ваша, приятный человек.

     - Да, он ручки у тебя все лижет. По-французски но говорит, - эка  беда!

Я сама не сильна во французском "диалехте". Лучше бы он  ни  по-каковски  не

говорил: не лгал бы. Да вот он, кстати, легок на помине, -  прибавила  Марфа

Тимофеевна, глянув на улицу. - Вон он шагает, твой  приятный  человек.  Экой

длинный, словно аист!

     Марья Дмитриевна поправила свои локоны.  Марфа  Тимофеевна  с  усмешкой

посмотрела на нее.

     - Что это у тебя, никак седой волос, мать моя? Ты побрани свою Палашку.

Чего она смотрит?

     - Уж вы, тетушка, всегда... - пробормотала с досадой Марья Дмитриевна и

застучала пальцами по ручке кресела.

     -  Сергей  Петрович  Гедеоновский!  -  пропищал  краснощекий   казачок,

выскочив из-за двери.

 

  

Старик Лаврецкий долго не  мог  простить  сыну  его  свадьбу;  если  б,

пропустя полгода, Иван Петрович явился к нему с повинной головой и  бросился

ему в ноги, он бы, пожалуй, помиловал его, выбранив его сперва хорошенько  и

постучав по нем для страха клюкою; но  Иван  Петрович  жил  за  границей  и,

по-видимому, в ус себе не дул. "Молчи!  Не  смей!  -  твердил  Петр  Андреич

всякий раз жене, как только та пыталась склонить  его  на  милость,  -  ему,

щенку, должно вечно за меня бога молить, что я клятвы на  него  не  положил;

покойный батюшка из собственных рук убил бы  его,  негодного,  n  хорошо  бы

сделал".  Анна  Павловна,  при  таких  страшных  речах,  только   крестилась

украдкой. Что же касается до жены Ивана Петровича, то Петр Андреич сначала и

слышать о ней не хотел и даже в ответ  на  письмо  Пестова,  в  котором  тот

упоминал о его невестке, велел ему  сказать,  что  он  никакой  якобы  своей

невестки не ведает, а что законами воспрещается держать беглых девок, о  чем

он считает долгом его  предупредить;  но  потом,  узнав  о  рождении  внука,

смягчился, приказал под рукой осведомиться о здоровье  родильницы  и  послал

ей, тоже будто не от себя, немного денег. Феде еще году не минуло, как  Анна

Павловна занемогла смертельною болезнью. За несколько дней до  кончины,  уже

не вставая с постели, с робкими слезинками на  погасающих  глазах,  объявила

она мужу при духовнике, что желает  повидаться  и  проститься  с  невесткой,

благословить внука.  Огорченный  старик  успокоил  ее  и  тотчас  же  послал

собственный свой экипаж за невесткой,  в  первый  раз  называя  ее  Маланьей

Сергеевной. Она приехала с сыном и с Марфой Тимофеевной, которая ни  за  что

не хотела отпустить ее одну и не дала бы ее в  обиду.  Полуживая  от  страха

вошла Маланья Сергеевна в кабинет Петра Андреича. Нянька несла за ней  Федю.

Петр Андреич молча поглядел на нее; она подошла к  его  руке;  ее  трепетные

губы едва сложились в беззвучный поцелуй.

     - Ну, сыромолотная дворянка, - проговорил  он  наконец,  -  здравствуй;

пойдем к барыне.

     Он встал и нагнулся к Феде; ребенок улыбнулся и протянул  к  нему  свои

бледные ручонки. Старика перевернуло.

     - Ох, - промолвил он, - сиротливый! Умолил ты меня за отца; не  оставлю

я тебя, птенчик.

     Маланья Сергеевна как вошла в спальню Анны Павловны,  так  и  стала  на

колени возле двери.  Анна  Павловна  подманила  ее  к  постели,  обняла  ее,

благословила ее сына; потом, обратив обглоданное жестокою  болезнью  лицо  к

своему мужу, хотела было заговорить...

     - Знаю, знаю, о чем ты просить хочешь, - промолвил Петр Андреич,  -  не

печалься: она останется у нас, и Ваньку для нее помилую.

     Анна Павловна с усилием поймала руку мужа и прижалась к ней  губами.  В

тот же вечер ее не стало.

     Петр Андреич сдержал свое слово. Он известил сына,  что  для  смертного

часа его матери, для младенца Федора он возвращает ему свое благословение  и

Маланью Сергеевну  оставляет  у  себя  в  доме.  Ей  отвели  две  комнаты  в

антресолях, он представил ее своим почтеннейшим  гостям,  кривому  бригадиру

Скурехииу и жене его; подарил ей двух девок и  казачка  для  посылок.  Марфа

Тимофеевна с ней простилась: она возненавидела Глафиру и  в  течение  одного

дня раза три поссорилась с нею.

     Тяжело и неловко было сперва бедной женщине; но потом она обтерпелась и

привыкла к своему тестю. Он тоже привык к ней, даже полюбил ее,  хотя  почти

никогда не говорил с ней, хотя в самых его ласках к ней замечалось  какое-то

невольное пренебрежение. Больше всего терпела  Маланья  Сергеевна  от  своей

золовки. Глафира еще при жизни матери успела понемногу забрать  весь  дом  в

руки: все, начиная с отца, ей покорялись; без ее разрешения куска сахару  не

выдавалось; она скорее согласилась бы  умереть,  чем  поделиться  властью  с

другой хозяйкой, - и какою еще хозяйкой! Свадьба  брата  раздражила  ее  еще

больше, чем  Петра  Андреича:  она  взялась  проучить  выскочку,  и  Маланья

Сергеевна с первого же часа стала ее рабой. Да и где ж ей  было  бороться  с

самовольной, надменной Глафирой,  ей,  безответной,  постоянно  смущенной  и

запуганной, слабой здоровьем? Дня не проходило, чтоб Глафира не напомнила ей

прежнего ее положения, не похвалила бы ее за  то,  что  она  не  забывается.

Маланья Сергеевна охотно помирилась бы на этих  напоминовениях  и  похвалах,

как горьки они ни были... но Федю у нее отняли: вот что  ее  сокрушало.  Под

предлогом, что она не в состоянии заниматься его воспитанием,  ее  почти  не

допускали до него; Глафира взялась за это дело; ребенок поступил в ее полное

распоряжение. Маланья Сергеевна с горя начала в своих письмах умолять  Ивана

Петровича, чтобы он вернулся поскорее; сам Петр Андреич желал видеть  своего

сына; но он все только отписывался, благодарил отца за жену, за  присылаемые

деньги, обещал приехать вскоре - и не  ехал.  Двенадцатый  год  вызвал  его,

наконец, из-за границы. Увидавшись в первый раз после  шестилетней  разлуки,

отец с сыном обнялись и даже словом не помянули о прежних  раздорах;  не  до

того было тогда: вся Россия поднималась на врага, и оба  они  почувствовали,

что русская кровь течет в их жилах. Петр Андреич на  свой  счет  одел  целый

полк ратников. Но война кончилась, опасность миновалась; Иван Петрович опять

заскучал, опять потянуло его вдаль, в тот мир, с которым  он  сросся  и  где

чувствовал себя дома. Маланья Сергеевна не могла удержать его;  она  слишком

мало для него значила. Даже надежды ее не сбылись: муж ее также  нашел,  что

гораздо приличнее  поручить  Глафире  воспитание  Феди.  Бедная  жена  Ивана

Петровича  не  перенесла  этого  удара,  не  перенесла  вторичной   разлуки:

безропотно, в несколько дней, угасла она. В  течение  всей  своей  жизни  не

умела она ничему сопротивляться, и с недугом она не  боролась.  Она  уже  не

могла говорить, уже  могильные  тени  ложились  на  ее  лицо,  но  черты  ее

по-прежнему выражали терпеливое недоумение и постоянную кротость смирения; с

той же немой покорностью глядела она на Глафиру,  и  как  Анна  Павловна  на

смертном одре поцеловала руку  Петра  Андреича,  так  и  она  приложилась  к

Глафириной руке, поручая ей, Глафире, своего единственного сына. Так кончило

свое земное поприще тихое и доброе существо, бог знает зачем выхваченное  из

родной почвы и тотчас  же  брошенное,  как  вырванное  деревцо,  корнями  на

солнце; оно увяло, оно пропало без следа, это существо, и никто не горевал о

нем. Пожалели о Маланье Сергеевне ее горничные да еще Петр Андреич.  Старику

недоставало ее молчаливого присутствия. "Прости - прощай, моя  безответная!"

- прошептал он, кланяясь ей в последний раз, в  церкви.  Он  плакал,  бросая

горсть земли в ее могилу.

 

 

.......

подарочная книга "Дворянское гнездо", "Накануне"

Название книгиРозница
Дворянское гнездо. Накануне по запросу

Книги можно заказать по телефону или написав на e-mail. Заказы доставляются после предварительного звонка. Наш представитель свяжется с Вами по контактному телефону для согласования даты и времени доставки. Заказы принимаются с 10.00 до 18.00 по будням.

+7(495) 961-40-15   frwd@bk.ru 


[Вверх] [Ваш Есенин. VIP] [Ваш Гоголь. VIP] [Ваш Блок. VIP] [Цветы запоздалые. VIP] [Ваш Чехов. VIP] [Цветы запоздалые-vip] [Евангелие в красках Палеха. VIP] [Русские былины. VIP] [Русская история в картинах. VIP] [Москва первопрестольная (кожа)] [Москва первопрестольная (эксклюзив)] [Вечера на хуторе близ Диканьки. VIP] [Темные аллеи. VIP] [Дворянское гнездо. Накануне. VIP] [Преступление и наказание. Достоевский VIP] [Игрок. Записки из подполья. Достоевский VIP] [БИБЛИЯ. VIP] [книги в кожаном переплете - стр. 2] [книги в кожаном переплете - стр. 3] [книги в кожаном переплете - стр. 4] [книги в кожаном переплете - стр. 5] [книги в кожаном переплете - стр. 6] [книги в кожаном переплете - стр. 7] [книги в коже - стр. 8] [книги в кожаном переплете - стр. 9] [книги в кожаном переплете - стр. 10] [книги в кожаном переплете - стр. 11] [книги в кожаном переплете - стр. 12] [книги в кожаном переплете - стр. 13] [книги в кожаном переплете - стр. 14] [книги в кожаном переплете - стр. 15] [книги в кожаном переплете - стр. 16] [книги в кожаном переплете - стр. 17] [книги в кожаном переплете - стр. 18] [книги в кожаном переплете - стр. 19] [книги в кожаном переплете - стр. 20] [книги в кожаном переплете - стр. 21] [книги в кожаном переплете - стр. 22] [книги в кожаном переплете - стр. 23] [книги в кожаном переплете - стр. 24] [книги в кожаном переплете - стр. 25] [книги в кожаном переплете - стр. 26] [книги в кожаном переплете - стр. 27] [книги в кожаном переплете - стр. 28] [книги в кожаном переплете - стр. 29] [книги в кожаном переплете - стр. 30] [книги в кожаном переплете - стр. 31] [книги в кожаном переплете - стр. 32] [книги в кожаном переплете - стр. 33] 


книги собственного производства: 1 / 2

дорогие книги: 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15

подарочные книги в коже: 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11 / 12 / 13 / 14 / 15 / 16 / 17 / 18 / 19 / 20 / 21 / 22 / 23 / 24 / 25 / 26 / 27 / 28 / 29 / 30 / 31 / 32 / 33

подарочные книги: 1 / 2 / 3 / 4 / 5 / 6 / 7 / 8 / 9 / 10 / 11

подарочные наборы, сейфы, бары, разное: 1



 

© 2007—2017 Forward-books

Со всеми вопросами, замечаниями, предложениями обращаться на: frwd@bk.ru Ждем ваших писем.
*Изображения книг могут отличаться от оригинала и не совпадать по цвету и дизайну с ними. ВНИМАНИЕ! ДИЗАЙН КНИГ МОЖЕТ НЕ СОВПАДАТЬ С ИЗОБРАЖЕНИЕМ. Издательства и переплетные мастерские могут менять некоторые элементы, цвет кожи или дизайн книги без предупреждения. В случае ошибки в описании, просьба сообщать на frwd@bk.ru. Пожалуйста, уточняйте наличие всех книг у нашего менеджера.

Вся информация на сайте несёт справочный характер и не является публичной офертой, определяемой положениями ст. 437 ГК РФ

Здесь вы найдете книги в подарок, которые будут отличным подарком мужчинам и женщинам. У нас есть дорогие книги, эксклюзивные книги в коже и другие книги - мировые шедевры. У нас есть все основные жанры. Ждем Вас в нашем книжном интернет-магазине. Звоните нам, и мы подберем необходимые для Вас подарочные варианты книг. Подарочные книги это поистине изысканный подарок, отличающийся от других подарков в лучшую сторону тем, что он (подарок) всегда остается умным, актуальным, полезным и познавательным. Ведь к таким подарочным изданиям книг как Третьяковская галерея, Русский музей, Импрессионизм и другим книгам по искусству можно обращаться на протяжении всей своей жизни и всегда находить что-нибудь новое. А такие произведения как Мастер и Маргарита, Анна Каренина, Двенадцать стульев и многие другие можно перечитывать по многу раз, а затем еще и детям передать по наследству. Такие произведения остаются актуальными многие столетия.