|
Роберт Стивенсон. "Приключения принца Флоризеля" иллюстрированное подарочное издание из натуральной кожи
Категория:
vip-подарки
СТРАНИЦ: 288
ФОРМАТ ИЗДАНИЯ: 70 x 100/12
ПЕРЕПЛЕТ НАТУРАЛЬНАЯ КОЖА
С ТИСНЕНИЕМ "СЕРЕБРОМ"
Вручную сшитый на шнурах блок с трехсторонним торшонированным обрезом
БУМАГА ДИЗАЙНЕРСКАЯ (ПЕРЛАМУТРОВАЯ)
СТРАЗЫ СВАРОВСКИ
ЛЯССЕ
ТРЕХСТОРОННИЙ ТОРШОНИРОВАННЫЙ ОБРЕЗ
ХУДОЖНИК: ТАТЬЯНА НИКИТИНА
Иллюстрированные поля на каждой странице
АРТИКУЛ: pp-085
ИНДЕКС: пп-131
В книгу вошли: Алмаз Раджи; Клуб самоубийц
    
| Рекомендуем посмотреть подарочные книги: |
|
"Приключения Шерлока Холмса" Конан Дойл
Подарочная книга категории: VIP-подарки
Индивидуальный ручной переплет из натуральной кожи. Тиснение золотой фольгой. Вручную сшитый на шнурах блок с трехсторонним торшонированным обрезом. Дизайнерская бумага.
Шерлок Холмс - литературный персонаж, созданный Артуром Конан Дойлом. Его произведения, посвященные приключениям Шерлока Холмса, знаменитого сыщика, - по праву считаются классикой жанра. В рассказах, написанных от имени друга и вечного спутника Шерлока Холмса - доктора Ватсона, - сыщик проводит свои расследования при помощи "дедуктивного" метода, благодаря чему он по мельчайшим признакам совершает поразительные догадки, постоянно вызывая изумление читателей.
|
|
"Остров сокровищ" Стивенсон Р.
vip подарки
кожаный переплет, тиснение золотом, замочки, ляссе, торшонированный обрез, иллюстрированные поля
"Остров сокровищ" - это подарочная книга о юном Джими и его друзьях, а также, пиратах, которые ищут сокровища, накопленные знаменитыми грабителями, их предшественниками. Приключения, мужество героев, золото и пираты, необитаемый остров - все о чем мечтают мальчишки в детстве, да и не только они, есть на страницах этой замечательной подарочной книги.
|
|
Роберт Льюис Стивенсон - английский писатель шотландского происхождения. Родился 13 ноября 1850 в Эдинбурге. По материнской линии он принадлежал к старинному роду Бэлфуров. Успех известных книг Стивенсона отчасти объясняется увлекательностью затронутых в них тем: пиратские приключения в Острове сокровищ (Treasure Island, 1883), фантастика ужасов в Странной истории доктора Джекила и мистера Хайда (The Strange Case of Dr. Jekyll and Mr. Hyde, 1886) и детская восторженность в Детском цветнике стихов (A Child's Garden of Verses, 1885). Однако помимо этих достоинств следует отметить стремительный рисунок характера Джона Сильвера, плотность слога в Докторе Джекиле и мистере Хайде, блестки иронии в Детском цветнике стихов, свидетельствующие о разносторонности его таланта.
Чтобы проникнуть в мир некоторых произведений Стивенсона – Похищенный (Kidnapped, 1886) и его продолжение Катриона (Catriona, 1893; журнальный вариант Дэвид Бэлфур – David Balfour), Владетель Баллантрэ (The Master of Ballantrae, 1889), Веселые молодцы (The Merry Men, 1882), Окаянная Дженет (Thrawn Janet, 1881), – читателю зачастую требуется хотя бы поверхностное знакомство с историей Шотландии.
Черную стрелу (The Black Arrow, 1883) и Сент-Ив (St. Ives, 1897) многие относят к числу неудачных произведений. Ошибка и Клуб самоубийц (The Suicide Club, 1878), а также рассказы, являющиеся их продолжением (некоторые написаны в соавторстве с Фанни), тоже не всем приходятся по вкусу. Однако Берег Фалеза (The Beach of Falesa) – один из лучших рассказов, когда-либо написанных о Южных морях, и чрезвычайно занимательны нередко печатавшиеся вместе с ним островные фантазии Сатанинская бутылка (The Bottle Imp, 1891) и Остров голосов (The Isle of Voices, 1893). Считается, что Уир Гермистон (Weir of Hermiston, 1896) мог бы стать одним из великих романов 19 в., однако Стивенсон успел закончить лишь треть книги... 3 декабря 1894 года Роберт Стивенсон скоропостижно скончался от обширного кровоизлияния в мозг.
отрывки из "Приключения принца Флоризеля"
"Клуб самоубийц"
.......
Наконец он подошел к принцу Флоризелю.
— Сударь, — произнес он тоном глубочайшего почтения и протянул ему пирожное, — не окажете ли вы любезность человеку, не имеющему чести быть с вами знакомым? За качество пирожного могу поручиться, ибо за последние два?три часа я сам проглотил ровно двадцать семь штук.
— Качество угощения, которым меня потчуют, — отвечал принц, — представляется мне не столь важным, сколько чувство, с каким мне это угощение предлагают.
— Чувство, сударь, — сказал молодой человек, отвесив еще один поклон,
— с вашего позволения, самое издевательское.
— Издевательское? — повторил Флоризель. — Над кем же вы намерены издеваться?
— Видите ли, — сказал молодой человек, — я пришел сюда не для того, чтобы развивать свои философские воззрения, а лишь затем, чтобы раздать эти пирожные с кремом. Если я сообщу вам, что я самым искренним образом включаю в число тех, над которыми издеваюсь, собственную персону, ваша щепетильность, я надеюсь, будет удовлетворена и вы снизойдете к моему угощению. В противном случае я буду вынужден съесть двадцать восьмое пирожное, а мне эти гастрономические упражнения, признаться, немного надоели.
— Мне вас жаль, — сказал принц, — и я готов сделать все, что в моих силах, чтобы вас вызволить, но только при одном условии. Если я и мой приятель отведаем ваших пирожных — а надо сказать, что ни у меня, ни у него они не вызывают большого аппетита, — то и вы должны будете за это с нами отужинать.
Молодой человек как будто что?то обдумывал.
— У меня на руках осталось еще несколько дюжин, — сказал он наконец.
— А следовательно, мне придется наведаться еще в несколько подобных заведений, прежде чем я разделаюсь со своим основным делом, боюсь, что это займет некоторое время, и если вы голодны…
Принц остановил его речь любезным мановением руки.
— Мы будем вас сопровождать, — сказал он. — Нас очень заинтересовал избранный вами чрезвычайно приятный способ проводить вечера. Теперь, когда мы договорились о предварительных условиях мира, позвольте мне скрепить наш договор.
И принц любезно взял протянутое ему пирожное.
.......
— Хаммерсмит, — распорядился Флоризель. — Позаботьтесь, пожалуйста, о шампанском.
С этим он повернулся и начал обход гостей. Привыкший играть роль хозяина в самых высоких сферах, он без труда пленил и покорил всех, с кем беседовал. В его манерах была чарующая смесь властности и доброжелательства. А необычайная его невозмутимость придавала ему особое достоинство среди этой компании полуманьяков. Переходя от одного к другому, он внимательно вглядывался и вслушивался во все, что происходило кругом, и вскоре составил себе некоторое представление о людях, среди которых очутился. Как водится во всякого рода притонах, здесь преобладал определенный человеческий тип: люди в расцвете молодости, со всеми признаками острого ума и чувствительного сердца, но лишенные той энергии или того качества, без которого нельзя достичь успеха ни на одном жизненном поприще. Мало кому перевалило за тридцать, попадались даже юнцы, не достигшие двадцатилетнего возраста. Одни отчаянно курили, другие, сами того не замечая, держали во рту погасшие сигары. Некоторые говорили оживленно и с блеском, большинство же предавалось пустой болтовне, треща языком без остроумия и смысла, с единственной целью — разрядить свое нервное напряжение. Всякий раз, как открывалась новая бутылка шампанского, веселье вспыхивало с новой силой. Почти все стояли — одни, опираясь о стол, другие — переминаясь с ноги на ногу. Сидели только двое. Один из них занимал кресло подле окна. Бледный, безмолвный, весь в испарине, он сидел, опустив голову и засунув руки в карманы, — полная развалина. Другой пристроился на диване подле камина. Он настолько отличался от всех остальных, что невольно обращал на себя внимание. Ему было, должно быть, немногим больше сорока, но выглядел он на добрых десять лет старше. Никогда Флоризелю не доводилось видеть человека более безобразного от природы, на котором к тому же столь пагубно отразилась болезнь, вызванная, по?видимому, неумеренным образом жизни. От него остались кожа да кости, "он был наполовину парализован, и его очки были такой необычайной силы, что глаза за ними казались огромными и деформированными. Не считая принца и председателя, он был единственным из присутствующих, кто сохранял спокойствие.Члены клуба не очень стеснялись условностями.Одни хвастали своими безобразными поступками, заставившими их искать убежища в смерти, другие слушали без порицания. Казалось, у них была негласная договоренность ни к чему не применять нравственной мерки. Таким образом, всякий, попавший в помещение клуба, уже как бы заранее пользовался привилегиями жильца могилы. Они провозглашали тосты в память друг друга, пили за прославленных самоубийц прошлого; обменивались взглядами на смерть, — на этот счет у каждого была своя теория. Одни заявляли, что в смерти нет ничего, кроме мрака и небытия, другие высказывали надежду, что, быть может, этой ночью они начнут свое восхождение к звездам и приобщатся к сонму великих теней.
.......
|
